Протоиерей Валентин Свенцицкий «Что такое епитимия? Обзор истории епитимийных уставов и церковная практика»

Епитимия — это наказание, налагаемое на согрешившего или в форме «запрещения», т. е. лишения причастия на более или менее продолжительный срок, или в форме усиленного поста, милостыни, поклонов и иных подвигов. Наказание, не являющееся возмездием за грех, а преследующее воспитательную цель исправления грешника. Епитимия — это врачебное средство в руках духовника.

Так именно понимали значение епитимий отцы Церкви.

Василий Великий говорит: «В болезнях врачи советуют больным быть внимательными к себе самим и не пренебрегать ничем, служащим к уврачеванию… Поэтому внемли себе, чтобы номере прегрешения получить тебе пособие от врачевания. Грех твой велик и тяжек? Тебе нужны долгая исповедь, горькие слезы, усиленное бодрствование, непрерывный пост. Грехопадение было легко и сносно. Пусть же уравняет с ним и покаяние. Только внемли себе, чтобы знать тебе здравие и болезнь души».

Св. Иоанн Златоуст в беседе 14-й на Второе послание к Коринфянам рассуждает: «Скажи, кто оказывает милость находящемуся в горячке или в безумии: тот ли, кто полагает его на одр, связывает, удерживает от вредной для него пищи и пития, или тот, кто дозволяет ему напиться вина, оставляет его на воле, дозволяет делать всё, что делают здоровые? Не последний ли под видом человеколюбия растравляет болезнь, тогда как, напротив, первый врачует оную? Также точно должно рассуждать и о нравственных болезнях…

Когда видишь, что конь несётся к стремнине, накидываешь на него узду, со всею силою удерживаешь его и часто бьешь. И хотя это наказание, однако же такое наказание есть мать спасения. Так поступай и с согрешающими. Свяжи согрешившего, пока не умилостивит он Бога, и не оставляй не связанным, дабы, он не был ещё более связан гневом Божиим. Не почитай сего жестоким и бесчеловечным, напротив, почитай делом крайней снисходительности, превосходного врачевания и великой попечителъности…»

Такое именно понимание епитимии засвидетельствовал и Константинопольский Патриарх Иеремия, который, отвечая протестантским богословам, говорит: «Касательно определённых канонами наказаний, которые вы совершенно отвергаете, мы думаем: если они возлагаются служителями Церкви как лекарства, например, на гордецов, любостяжателей, невоздержанных и распутных, на завистников и ненавистников, на ленивых или другими какими-либо пороками болящих, то они весьма полезны и много содействуют кающемуся в деле исправления. Потому и свв. отцы предписали возлагать их на обращающихся и кающихся».

Такое понимание епитимии придало всем епитимийным уставам не категорический, безусловный характер мертвого закона. Как и всякое врачевство, она применялась в соответствии с ходом болезни. Святые отцы настаивают, что главное в епитимиях — не время, положенное для выполнения того или иного наказания, а исправление; как говорится во 2-м правиле Василия Великого: «Врачевание же измеряется не временем, но образом покаяния».

А потому сроки могут удлиняться или сокращаться, одна епитимия может заменяться другой в зависимости от хода болезни по усмотрению Церкви. Так, в правиле 5-м Анкирского Собора говорится: «Епископы да имеют власть, испытав образ обращения, человеколюбствовати или большее время покаяния приложити». А по 3-му правилу Неокесарийского Собора, «обращение и вера (кающихся) сокращают время покаяния».

Этот же принцип свободного применения сроков и характера епитимии положен и в основу нашего Духовного регламента. Там говорится: «Древние святые отцы и пастыри не так рассуждали о епитимиях, аки бы неубосъ пременяемых догматах, но переменяли и переменять они попускали, имея к тому некие благословные вины» …И дальше: «Может духовный отец умножать и умалять время и количество епитимий и едину епитимию переменяти на другую».

Обязательным условием применения этого врачебного средства, естественно, является подробное и всестороннее рассмотрение души кающегося, которое вполне может быть достигнуто на тайной, единоличной исповеди. Это требование всестороннего рассмотрения души перед наложением епитимии предписывается VI Вселенским Собором, где говорится, что принявшие власть решить и вязать должны рассматривать качество греха и готовность согрешившего ко обращению и «тако употребляти приличное недугу врачевание», «ибо не одинаков недуг греха, но различен и многообразен», поэтому надлежит «рассматривати расположение согрешившего»

Нам легко понять, почему церковная практика и даже епитимийные каноны подвергались существенным изменениям. Эти изменения стоят в прямой зависимости от нравственного состояния людей той или иной эпохи. Изучение истории епитимийных уставов показывает, что Церковь постепенно ослабляла и сокращала строгость налагаемых наказаний. Причина этого послабления заключалась, несомненно, в упадке строгости нравов и общей церковности христианского общества. Древние строжайшие епитимийные каноны уже не могли применяться как врачебное средство в том обществе, где болезни не являлись исключением, а были хроническим и как бы «нормальным» его состоянием.

Просмотреть путь, пройденный Церковью в этом вопросе, значит просмотреть путь нравственного и духовного упадка, пройденный христианским обществом с древних времен до наших дней.

Вот пред нами правила святых отцов. Читаем правила Василия Великого и ужасаемся их строгости. Чувствуем, что они не для нас. Что общество должно было жить совсем другою нравственною и церковною жизнью, чтобы возможно было в нём применять такие средства «врачевства».

«Правило 2. Умышленно погубившая зачатый во утробе плод подлежит осуждению смертоубийства… принимати их в обществе по исполнении десяти лет.

Правило 56. Волею убивший и потом покаявшийся двадцать лет да будет без причастия Святых Тайн.

Правило 58. Прелюбодействовавший пятьнадесят лет да не приобщается Святых Тайн.

Правило 61. Укравший… аще же обличен будет, то на два года да будет удален от причастия.

Правило 64. Клятвопреступник десять лет да не приобщается».

Правило 78. Отрекшийся от Христа, всё время жизни своея должен быть в числе плачущих, а при конце жизни удостоится причастия Святынь…»

По 4-му правилу Григория Нисского, за прелюбодеяние отлучаются на 9 лет. По 5-му правилу убийца отлучается от причастия на 27 лет (по 9 лет на трёх ступенях покаяния).

Если бы эти врачебные средства применить к нашему современному обществу, много ли осталось бы людей, достойных стоять в храме и причащаться Св. Тайн? И такая строгость повлекла ли бы за со бою исправление или, напротив, оттолкнула окончательно от Св. Церкви и ввергнула в окончательную погибель? У многих ли хватило бы терпения, и веры, и любви к Церкви, чтобы двадцать, пятнадцать, десять лет оплакивать свой грех в ожидании прощения и причащения Святых Тайн?

Не только в наше время, но уже в IX веке правила Василия Великого представлялись чрезмерно строгими такому подвижнику, как Феодор Студит. Вот выдержки из его епитимийного канона:

«Василий Великий определил, чтобы он (убийца) пятнадцать лет оплакивал свой грех. Мы же определяем это правило на трёхлетний срок, если раскается и обнаружится его труд.

Василий Великий определил, чтобы (прелюбодей) пятнадцать лет осуждался, а мы, если порок прекращен, определяем, чтобы виновный два года лишался причастия.

Вор… говорит св. Василий, если будет изобличен другими, понесёт епитимию два года, а мы определяем епитимию на сорок дней.

Гробокопатель, согласно определению св. Василия, должен быть без причастия пятнадцать лет, а мы определяем, чтобы, если порок искоренен, виновный оставался без причащения Св. Тайн год».

Но особенно поучительно и показательно смягчение епитимийных строгостей в номоканоне Иоанна Постника и отношение к этой снисходительности в разные эпохи. В номоканоне Иоанна Постника говорится:

«Мы теперь семь лет, за блуд определённых, сократили до трёх ввиду слабости сего поколения. Те, которые от природы горячи и борьбою плоти побеждаются сильно, если падет один или два раза от такой борьбы… и потом оставит и проявит усердно раскаяние и не повторит греха, достаточно 1, 2 или 3 года, и дадим прощение».

Общая снисходительность Иоанна Постника выражается в следующих словах: «Я же говорю с упованием неисчисленным на Бога Благого, если кто-либо эти злые грехи сотворит, страшные даже на словах и губящие душу и плоть, но оставит их вовсе и исповедует все грехи свои и раскается усердно, даётся ему канон отлучения от причастия на 8 лет, или 10 лет, или 12 по усмотрению духовника».

И вот этот канон казался некоторым чрезмерно снисходительным!

В XI веке афонские монахи спрашивали Патриарха Константинопольского Николая Грамматика: «Следует ли налагать епитимий по номоканону Постника?»

Ответ: «Этот номоканон, допустивший крайнюю снисходительность, многих погубил; впрочем, кто имел сознание добра, те, несмотря на поводы к преткновениям, подаваемые этой книгой, будут направлены к лучшему образу жизни».

В XIII и XIV веках отношение к номоканону Иоанна Постника было уже совершенно другое. В XIII веке Патриарший хартофилакс Никифор, а в XIV веке составители церковно-юридических сборников Матфей Властарь и Константин Арменопул цитируют Иоанна Постника наряду с правилами святых отцов.

В половине XVII века Александрийский Патриарх Иоаким на вопрос Арсения Суханова: «Достаточна ли честь правила Иоанна Постника?» — отвечает: «Иоанна Постника правила неполны, за право и правила его имеем, якоже и прочих святых правил».

Такое отношение к номоканону Иоанна Постника делается всеобщим: афонский иеромонах Никодим, автор принятого в Греческой Церкви руководства для духовников (Екзомологитария) говорит о номоканоне Иоанна Постника как о книге, «принятой всею Православною Церковью».

Так на протяжении четырёх веков один и тот же номоканон в глазах представителей Церкви из книги, «многих погубившей» своею снисходительностью, превратился в книгу, равную правилам святых отцов и принятую всею Церковью.

Номоканон Иоанна Постника, перешедший к нам в Россию в форме теперешнего нашего номоканона, также претерпел на практике большие изменения, ибо и у нас строгость епитимийного устава шла неукоснительно на убыль.

Так, в 1652 г. Ростовский митрополит Иона в своём окружном послании к пастве пишет: «А будет кто от мирских попов и дьяконов, или от простых людей кто явится бесстрашником или обращается в какове бесчинии, и то намучинитися ведомо: и таковых бесчинников будем казнить казнею церковною по святым правилам без милости, понеже не показали святии отцы и апостоли в своих правилах ни пощадения ни милости, и от нас милости не будет».

Следуя этим указаниям, священники стали налагать строгие епитимий по точному смыслу номоканона, отлучать от причастия на долгие сроки, началось общее неудовольствие мирян.

Духовный регламент даёт уже совершенно другие указания о применении епитимийного устава. Там говорится: «Понеже мнози в писании неискусные священники держатся за требник, как слепые, и, отлучая кающихся на многие лета, кажут, что написано, а толку не знают и в таком нерассудстве иных и при смерти причастия не сподобляют».

Позволяя лишь в самых крайних случаях недопущение до причащения, Духовный регламент указывает, что такое наложение епитимии должно делаться с ведома епископа: «Такому кающемуся может духовный отец на некое время при иных к исправлению угодных епитимиях наложить и епитимию отрешения Тайн Святых, однако же сие сам собою творити духовник да не дерзает, но у своего архиерея, предложив ему все обстоятельства о кающемся. Токмо не именуя его, просить рассуждения и благословения».

Что же касается долгих епитимий, то они решительно не рекомендуются: «Понеже она древле была во врачевство яки наказающая грехов мерзость и возлагающая злыя похоти; ныне же не только не страшна многим, но и желаемая ленивым стала».

В 1734 году последовал указ Синода, в ещё более строгой форме ограничивающий права священников налагать епитимий согласно номоканону. В этом указе говорится: «Отныне священникам детей своих духовных и приходских людей никого самовластно без ведома местного своего архиерея, в синодальной области духовной Дикастерии и прочих установленных над ним духовных начальников, т. е. закащиков и С. Петербургского Духовного Правления, Св. Таин не лишать. Оным же духовным правительствам не должна о том Св. Прав. Синоду по силе вышеозначенного Св. Апостолов правила ни за каковые вины от входа церковного не отлучать и прочих по чину восточных треб отнюдь не лишать, опасаясь за то себе жестокого на теле наказания и священства лишения».

А почти через 50 лет был издан указ (21 марта 1780 г.) уже архиереям. В нём говорится: «Ко всем Преосвященным Епархиальным Архиереям послать указы, дабы особливо в рассуждении налагаемого преступникам запрещения Причащения Св. Тайн поступали осмотрительно, так чтобы ни кающегося не обременять и не привести в отчаяние и в ожесточенном не произвестъ неуважения к Св. Тайнам».

В этом же направлении последовали затем указы от 11 июня 1851 г. и 18 февраля 1866 г. за N 21.

В данное время некогда грозные епитимий Василия Великого превратились в «поклоны», налагаемые духовниками, в чтение «Богородицы» или раздачу милостыни бедным…

Таков путь духовного врачевства — епитимии, путь, обусловленный нравственным упадком христианского общества и, что всего важнее, обмирщением его в смысле церковном.

Линия для разделения текста

 Источник: Монастырь в миру : проповеди и поучения / Протоиерей Валентин Свенцицкий. : в 2 т. — Москва : Православ. братство во имя иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», 1995-1996. / Т. 1. Проповеди и поучения 1921-1926 г. – 1995. — 434 с. / Шесть чтений о таинстве покаяния в его истории. 163-238 с.